Влияние поляризации на мировую политику

1. Рост числа нетрадиционных технологических центров

Глобальная технологическая экосистема 2025 года смещается в сторону центров, которые изначально были потребителями Кремниевой долины. Происходит тектонический сдвиг, поскольку такие страны, как Китай, Индия, Вьетнам и Бразилия, превращаются в центры инноваций, движимые стратегическими инвестициями, геополитическими изменениями и местными технологическими экосистемами. Китай укрепил свои позиции в качестве сильного игрока, конкурирующего в областях квантовых технологий, искусственного интеллекта, биотехнологий, материаловедения и многих других важнейших технологий.

 Сосредоточившись на спонсируемых государством инициативах, которые включают в себя криптографию с квантовой устойчивостью и генную терапию CRISPR, страна пересматривает глобальные стандарты в области здравоохранения и кибербезопасности. Технологический сектор Индии, которому способствуют разработка стартапов с использованием искусственного интеллекта и производство полупроводников, привлекает инвестиции в оборонные и космические технологии на сумму более 1 миллиарда долларов, причем Stoke Space и Hadrian входят в число ведущих компаний в этой области. Вьетнам также стал важным звеном в цепочке создания стоимости  полупроводниковых изделий,  где производственные мощности компаний диверсифицируются за пределы Китая из-за геополитической напряженности. 

Появление "частного облака" ("private cloud") и гибридных вычислений является частью более широкой тенденции региональной специализации. Бразилия, например, использует свои ресурсы в Амазонии, чтобы возглавить создание устойчивых центров обработки данных с искусственным интеллектом, работающих на возобновляемых источниках энергии, в соответствии с глобальными климатическими целями. Аналогичным образом, африканские страны внедряют децентрализованную цифровую инфраструктуру, такую как системы управления на основе блокчейна, чтобы избежать унаследованных колониальных структур. К 2030 году эти центры, скорее всего, составят конкуренцию западным центрам, которые занимают лидирующие позиции в области управления технологиями и интеллектуальной собственности. Тем не менее, угрозы сохраняются: чрезмерная зависимость от государственного контроля (о чем свидетельствуют китайские модели регулирования ИИ) и утечка мозгов из развивающихся экономик могут ограничить долгосрочную экспансию.

2. Увеличивающийся разрыв между ультраправыми и ультралевыми в мировой политике

Политическая поляризация достигла своего пика в 2025 году, когда популистские силы в Северной и Южной Америке и Европе усилили идеологические противоречия и разрушили международные коалиции. Мировой политике, которая на протяжении ряда десятилетий управлялась администрациями, отдававшими приоритет демократическим ценностям, теперь бросают вызов партии, ставящие национальные интересы страны на первое место. 

Children in the war-torn city of Borodyanka, Ukraine, play near an apartment building that was destroyed by Russian shelling. Since 2022, the war in Ukraine has been escalating. Photo: Sergei Chuzavkov/SOPA Images/LightRocket via Getty Images

На уровне ЕС ультраправые силы, такие как немецкая "Альтернатива для Германии" и "Национальное объединение" Франции, завоевали позиции, выступая за сопротивление климатической и иммиграционной политике, поскольку элитарные меры игнорируют проблемы рабочего класса. Крайне левые коалиции в Испании и Греции проводят кампании по радикальному перераспределению богатства и борьбе с мерами жесткой экономии, что приводит к законодательному тупику. Эта поляризация парализовала реакцию всего ЕС на такие кризисы, как война на Украине и потоки беженцев в Средиземноморье.

На глобальном уровне исполнительные указы и меры, принятые администрацией Трампа после инаугурации, кардинально меняют международные отношения. Решения об их выходе или ограничении участия в международных организациях и соглашениях дестабилизировали единство ультраправых администраций и дали возможность ультраправым партиям расширить свое влияние. Некоторые из примеров включают введенный в 2025 году запрет на поездки в основном в мусульманские и африканские страны, продолжающий националистическую и изоляционистскую политику. В результате панамериканское единство, возглавляемое прогрессивными движениями Мексики и Колумбии, оказалось в оппозиции к правым правительствам Аргентины и Чили в вопросах наркотиков и торговли ими. Такая поляризация разрушает многосторонние институты. Переговоры ООН по климату на COP30 в Бразилии могут застопориться, поскольку правые силы отрицают целевые показатели выбросов, а левые требуют возмещения прошлых экологических долгов. Распад центристского консенсуса может привести к расколу мирового управления на конкурирующие блоки. Этот разрыв между ультралевыми и ультраправыми партиями делает мировую политику чрезвычайно беспрецедентной и опасной.  Термин “золотая середина”, который является краеугольным камнем мира и процветания, размывается в результате этого столкновения. Если этот разрыв продолжит увеличиваться, это приведет к конфликтам глобального масштаба, которые потенциально могут привести к мировым войнам или столкновению цивилизаций. 

3. Конфликты элитного класса

На горизонте маячит классовый конфликт нового типа, не на почве марксизма о пролетариате и буржуазии, а как конфликт между разочарованной общественностью и транснациональными элитами. Лучше всего это можно наблюдать на примере противостояния США, ЕС и России из-за Украины. Лучше всего это можно наблюдать в нынешней внешней политике США под руководством Дональда Трампа.

В отличие от Джо Байдена, который практически разрушил контакты с «крупными игроками» мира и дал им возможность стать решающей элитой, Дональд Трамп сейчас возвращает себе статус элиты, успешно взаимодействуя с авторитарными элитами и ставя свои интересы на первое место.

Трамп якобы являющийся главнокомандующим в мире и миротворцем, демонстрирует на практике свои навыки ведения переговоров. Некоторые из успехов, которых он добился на данный момент, включают меры по нормализации отношений с Россией благодаря тёплым отношениям с Владимиром Путиным. Связи, которые приостановились в течение 4 лет ввиду разногласий между элитами двух стран, сейчас стабилизируются ввиду личного взаимопонимания и дружбы президентов.

Во-вторых, следует также рассмотреть отношения между ним и лидером КНДР Ким Чен Ыном. Эти отношения характеризуются беспрецедентной личной дипломатией, в том числе взаимной лестью, символическими жестами и встречами на высоких уровнях. В результате проводимой личной дипломатии, Трампу удается, хоть и в меньшей мере, смягчить агрессивный характер проводимой Ким Чен Ыном политики и найти с ним общий язык.

Foto: Kevin Lim/The Straits Times via Reuters

Мир, который характеризуется фрагментацией и соперничеством центров силы, проявляется в сочетании полицентричности и поляризации в современных международных отношениях. Во-первых, рост нетрадиционных технологических центров, в том числе доминирование Китая в области квантовых вычислений, индийских стартапов в сфере искусственного интеллекта и бразильских центров обработки данных, представляет собой вызов для западной гегемонии. Во-вторых, растущий разрыв между ультраправыми и ультралевыми силами рассматривается как фактор, дестабилизирующий принцип многосторонности в международных отношениях, что проявляется в неисправной работе ЕС и националистической политике Трампа. В-третьих, борьба элит, обусловленная транзакционной дипломатией Трампа в отношениях с Владимиром Путиным и Ким Чен Ыном, подчёркивает столкновение между лидерами-популистами и транснациональными элитами, где первые ставят личную дружбу выше интересов своих стран. В результате формируется нестабильная среда, состоящая из технологической децентрализации, идеологического экстремизма и борьбы элит, которая угрожает разрушить глобальное управление.

Машарипов Миразиз

Младший научный сотрудник Института

Перспективных Международных Исследований