Узбекистан между реформами и реальной защитой женщин

С 25 ноября по 10 декабря во всем мире проходит кампания «16 дней против гендерного насилия». Ее координирует UN Women, а к акции присоединяются правительства, ННО, медиа и активисты, чтобы на эти две недели сосредоточить внимание на защите женщин и девочек.

В этом году кампания впервые сосредоточилась на онлайн-угрозах, под девизом UNiTE to End Digital Violence against All Women and Girls, что можно перевести как «Объединяйтесь, чтобы положить конец цифровому насилию в отношении всех женщин и девочек».

Международная статистика показывает, насколько серьезна проблема насилия.

Каждая третья женщина в мире сталкивалась с насилием. Это значит, что среди трех коллег, однокурсниц или соседок одна уже пережила то, что чаще всего остается за закрытыми дверями и в приватных чатах. Почти 40% женщин становились жертвами онлайн-преследований – угроз, харассмента или нападок. То, что еще десять лет назад считалось «интернет-грубостью», теперь превращается в инструмент запугивания. Угрозы расправы, постоянные анонимные атаки, шантаж.

До 95% дипфейков имеют порнографический характер, и почти все жертвы – женщины. Искусственный интеллект, обещавший революцию в медиа, стал фабрикой унижения, где женские лица превращают в оружие массового поражения, быстро и безнаказанно.

Цифровое насилие – это не побочный эффект технологий, а продолжение того же офлайн-насилия. Онлайн-угрозы переходят в реальные нападения, доксинг и «сливы» рушат карьеры и участие женщин в общественной жизни, а травля в сети преследует журналисток, политиков и активисток.

Узбекистан традиционно участвует в кампании через совместные акции государственных органов и агентств ООН — от роликов до конференций с участием UNFPA, UN Women и других партнеров. За привычными заявлениями о «нулевой терпимости» все чаще возникает другой вопрос. Насколько реальные действия страны соответствуют стандартам кампании, которая теперь сосредоточена на цифровых угрозах?

За последние пять лет Узбекистан сделал рывок в законах против гендерного насилия. Страна создала целую систему норм, от базового закона до специализированных статей уголовного кодекса и институциональных реформ.

В 2019 году появился закон «О защите женщин от притеснения и насилия». Он впервые вывел тему из сферы «семейных разбирательств» и поставил ее в центр государственной повестки. Закон не просто перечисляет виды насилия (физическое, психологическое, сексуальное и экономическое), он впервые ввел охранный ордер, который создает юридический барьер между агрессором и пострадавшей. Государство признало, что насилие над женщинами –  это не частная проблема, а вопрос общественной безопасности.

В 2020 году к охранным ордерам добавили административную ответственность за их нарушение. Без этого инструмент мог остаться лишь красивым политическим жестом. Теперь ордер работает по-настоящему, за его нарушение приходится отвечать.

В 2023 году в силу вступили поправки в Уголовный кодекс и Кодекс об административной ответственности, которых правозащитники ждали много лет. Редко бывает, чтобы общественное давление, международные обязательства и политическая воля совпадали, и система наконец признала масштабы проблемы.

Изменения можно разделить на три направления

Первое — семейное насилие. Статья 59-2 впервые установила административную ответственность за первый эпизод физического, психологического или экономического насилия, а статья 126-1 ввела уголовную ответственность за повторное насилие или действия с отягчающими обстоятельствами, вплоть до 10–12 лет лишения свободы.

Второе — сексуальные домогательства. Статья 41-1 вывела нежелательные действия сексуального характера, такие как комментарии, жесты, прикосновения или преследование, в отдельное правонарушение, которое унижает честь и достоинство жертвы.

Третье — защита детей. Наказания за сексуализированное насилие в отношении несовершеннолетних ужесточили, исключили возможность ссылаться на «не знал возраста» жертвы как смягчающее обстоятельство и заявили курс на создание публичного реестра осуждённых за такие преступления с запретом работать в детских учреждениях.

Осенью 2023 года Пленум Верховного суда принял постановление № 30, чтобы унифицировать судебную практику по новым статьям о семейном насилии и домогательствах. Оно задает стандарты квалификации, интерпретации и назначения наказаний, чтобы законы применялись последовательно по всей стране.

В мае 2024 года указ Президента формализовал трехуровневую систему поддержки пострадавших от насилия. Первый уровень – махаллю, где работают инспекторы профилактики, социальные работники и женский актив, сюда чаще всего поступает первый сигнал о насилии. Второй уровень – районный центр «Инсон», предоставляющий психологическую помощь, юридические консультации, социальную поддержку и оценку рисков. Третий уровень –областной реабилитационный центр, где женщины могут получить убежище, комплексную реабилитацию и помощь в социальной адаптации.

Государство признает необходимость не только наказывать агрессоров, но и поддерживать тех, кто пытается выйти из цикла насилия. На международных форумах Узбекистан может демонстрировать набор институтов, сравнимый с рядом европейских стран.

Но на практике есть разрыв между законом и реальной защитой. Анализ 43 дел, рассмотренных с ноября 2023 по апрель 2024 года и проанализированных проектом Nemolchi.uz на основе открытых данных Верховного суда, показывает, что правоприменение часто не успевает за реформами.

Мягкая квалификация тяжких деяний

Проблема начинается с самой квалификации преступлений, особенно против детей. В одном деле 13-летнюю школьницу мужчина увез на окраину села и домогался ее, несмотря на сопротивление. Экспертиза зафиксировала телесные повреждения. Тем не менее действия агрессора квалифицировали как административное правонарушение по ст. 41-1 КоАО («сексуальные домогательства»), хотя по возрасту пострадавшей имелись признаки уголовного преступления по ст. 129 УК («развратные действия»).

Такие решения снижают ответственность, игнорируют повышенную уязвимость ребенка и посылают обществу сигнал, что в делах о несовершеннолетних можно «смягчить» событие до административной плоскости. Допросы детей нередко проходят без участия психологов или педагогов, а дела о сексуальных домогательствах не всегда рассматриваются в закрытом режиме.

Примирение как универсальный рецепт

Второй слой проблемы — установка на «сохранение семьи» любой ценой. Она глубоко встроена в сознание общества и в практику судов. Исследования показывают, что около 61% уголовных дел о домашнем насилии закрываются по примирению сторон. Для административных дел примирение запрещено, но суды обходят это через ст. 21 КоАП («Малозначительность правонарушения»), освобождая виновного, если деяние «не представляет существенной общественной опасности».

Пример, мужчина в наркотическом опьянении ударил жену ножом в грудь. Приговор – три года условно, с освобождением из зала суда, потому что потерпевшая «не имела претензий». Закон вроде бы есть, а практика продолжает рассматривать насилие как внутреннее семейное дело.

Когда обвиняемой становится жертва

 «Реактивная агрессия», когда к ответственности привлекают пострадавшую. В одном случае муж избил жену, она оцарапала его в попытке защититься. В итоге оба были привлечены по ст. 59-2 КоАП как участники семейного насилия. В другом — женщина много лет подвергалась насилию и попыталась защититься при очередном нападении мужа, на глазах детей и с ножом у агрессора. Суд признал виновной ее, а не мужа.

Такие решения показывают, что правосудие плохо понимает психологию травмы и цикл насилия. Вместо защиты жертвы систему порой фактически наказывает её за самосохранение.

«Лабиринт услуг». Поддержка, до которой трудно дойти

Даже когда  правоохранительная систем срабатывает, судьба дела зависит от эффективности социальных, медицинских и юридических служб. Формально создана трехуровневая система поддержки, но на практике она работает фрагментарно.

Охранные ордера

Процедура оформления часто требует присутствия агрессора, что ставит пострадавшую в уязвимое положение. Ордеры исполняются плохо, повторные нарушения редко становятся поводом для уголовного преследования, и их превентивная функция теряется.

Юридическая помощь

Закон не гарантирует каждой пострадавшей бесплатного адвоката на всех этапах, от доследственной проверки до суда. Женщины, зависимые экономически от партнера, оказываются один на один с системой, где квалифицированная юридическая защита доступна скорее как привилегия, чем как право.

Медицинские протоколы

В стране нет единого стандарта комплексного обследования жертв насилия. Особенно остро это проявляется при сексуализированном насилии, отсутствует «one-stop» протокол, который включал бы экстренную контрацепцию, профилактику ВИЧ и лечение инфекций, передающихся половым путем. Без таких стандартов возможность своевременной помощи остается критически ограниченной.

Шелтеры и долгосрочное размещение

Большинство реабилитационных центров рассчитаны на краткосрочное пребывание, несколько недель или месяцев. Программ переходного жилья, которые позволяли бы женщине восстановиться, получить навыки и стать экономически независимой, почти нет. Без долгосрочной защиты цикл насилия часто повторяется.

Уязвимые группы

Женщины с инвалидностью и женщины, живущие с ВИЧ, сталкиваются с дополнительными барьерами. Недоступные помещения, отсутствие специализированных услуг. Законодательство не содержит четких правил для этих групп, фактически исключая их из системы поддержки.

Работа с агрессорами

Хотя закон предусматривает коррекционные программы для изменения насильственного поведения, суды почти никогда их не назначают. Система сосредоточена на последствиях –на травме жертвы, а не на первопричине – поведении агрессора.

Формально инфраструктура есть, но на практике все строится на «если». Если повезет с инспектором, если найдется место в центре, если удастся нанять адвоката. Для многих женщин это слишком много условий, чтобы рискнуть конфликтом с агрессором и окружением.

Цифровое насилие и узкий фокус на деньгах

В 2025 году мировая кампания «16 дней против насилия» сместила фокус на цифровое пространство. Узбекистан при этом делает шаги больше в области кибербезопасности.

Постановление Президента № ПП-153 от 30 апреля 2025 года назначает МВД координирующим органом по киберпреступности и поручает до конца года разработать закон «О борьбе с преступлениями, совершаемыми с использованием информационных технологий».

Сильные стороны документа очевидны:

• Централизация управления кибербезопасностью через МВД устраняет ведомственную разрозненность и создает единый центр принятия решений.
• Постановление формирует основу для будущего закона, который должен заменить разрозненные нормы целостной правовой архитектурой.
• Главный приоритет «интересы и финансовая безопасность клиентов»  ставит фокус на защиту пользователей финансовой инфраструктуры в условиях растущей цифровизации экономики.

Эта логика подтверждается масштабной информационной кампанией МВД и UZCARD. По всей стране проходят семинары и обучающие сессии для пожилых людей, школьников и предпринимателей. Выпускаются памятки, видеоролики и анимации о том, как распознать фишинговые сайты, защитить пароли, использовать двухфакторную аутентификацию и не стать жертвой социальной инженерии.

По сути, государство и крупнейший игрок рынка объединили усилия, чтобы объяснить гражданам, в сети главное — защищать деньги. Но именно здесь проявляется стратегический разрыв с глобальной повесткой UNiTE.

В постановлении и сопутствующих кампаниях нет ни слова о цифровом гендерном насилии, онлайн-харассменте, дипфейках, доксинге или правах женщин в сети. Кибербезопасность сведена к защите от финансовых рисков, а угрозы, затрагивающие достоинство, безопасность и репутацию женщин, остаются вне поля зрения государства. Их трудно классифицировать, расследовать и учитывать в статистике.

Итог: Узбекистан создает эффективную инфраструктуру для защиты кошелька, но игнорирует угрозы, которые реально ограничивают участие женщин в экономике, образовании и общественной жизни. Это уже не только проблема прав человека – это барьер для экономического роста.

Повестка «16 дней» для Узбекистана

Каждый год кампания «16 дней против насилия» приносит визуальные символы – оранжевые ленты, подсвеченные здания, публичные заявления о «нулевой терпимости». В 2025 году она открывает более редкую возможность, обсудить реальные меры, которые приблизят страну к стандартам UNiTE, как в офлайн-, так и в онлайн-среде.

Офлайн-насилие. Соединить закон с практикой

Разрыв между прогрессивным законодательством и практикой наиболее заметен при физическом и психологическом насилии. Приоритеты здесь такие:

1. Принять новое Постановление Пленума Верховного суда, полностью посвященное делам о семейном и гендерном насилии, чтобы устранить разночтения в квалификации, закрепить недопустимость принудительного примирения и учитывать феномен «реактивной агрессии», когда жертва защищается.
2. Сделать дела о гендерном насилии публичными, чтобы их можно было инициировать не только по заявлению женщины, но и по сигналам врачей, педагогов и свидетелей.
3. Усилить статус охранного ордера, включая уголовную ответственность за повторное нарушение, чтобы инструмент реально защищал, а не оставался формальностью.
4. Обязать суды назначать коррекционные программы для агрессоров как часть приговора, а не факультативно.
5. Специализировать судей, следователей и инспекторов профилактики с регулярным обучением по гендерно-чувствительному подходу, чтобы законы применялись последовательно и осознанно.

Встроить гендер в кибербезопасность

Онлайн-пространство требует отдельного набора мер:

1. Включить ключевые формы цифрового гендерного насилия в новый закон о киберпреступлениях: неконсенсуальное распространение интимных изображений, цифровой сталкинг, дипфейки, целевые атаки на журналисток и активисток.
2. Расширить кампании МВД и UZCARD, добавив блоки о цифровом согласии, онлайн-харассменте и практических действиях для жертв и свидетелей.
3. Поддерживать НПО, работающие с жертвами цифрового насилия, через финансирование горячих линий, юридической и психологической помощи, техническую поддержку по удалению вредоносного контента и сбору цифровых доказательств.

Тест на зрелость государства

Узбекистан за короткий срок создал то, что в международных отчетах выглядит как современная система защиты от гендерного насилия. Отдельный закон, специализированные статьи УК, охранные ордера, трехуровневая система социальных услуг, масштабные кампании по кибербезопасности.

Кампания «16 дней» 2025 года выявляет ключевую трещину. Главная проблема не в законах, а в судебной культуре, правоприменении и содержании государственных программ. Гендерное насилие по-прежнему слишком часто воспринимают как «семейный конфликт», а цифровое насилие воспринимается как второстепенная проблема.

Преодолеть этот разрыв вопрос не репутации на международной арене, а базового качества государства. От того, сможет ли система правосудия и поддержки перестать перекладывать ответственность на жертв и реально защищать женщин и детей, зависит не только выполнение международных обязательств, но и доверие граждан к институтам.

Для страны, которая заявляет курс на модернизацию и цифровую трансформацию, это возможно самый точный тест зрелости. Готова ли она защищать своих граждан в офлайне и онлайн с той же решительностью, с какой защищает экономический рост и инвестиции.

Источник: https://mjdc.uz/tpost/5frkzg68z1-16-dnei-protiv-nasiliya-pochemu-v-uzbeki